Posts with tag дети проходных дворов
-Даша, всегда цени мужчин, которые не боятся откровенно сказать чего они хотят в конце концов, - говорит мне тетя, когда семейный ужин уже в самом разгаре и вокруг царит вполне расслабленная и благостная атмосфера.
- Или немых, - говорит бабуся, недовольно оглядываясь на деда, который громко учит Андрюшу и Даню жизни.

-Давайте уже поставим ёлку, - по традиции сказала я, нервно приплясывая возле чайника, пытаясь подшаманить, чтобы он наконец закипел, и сбрасывая непрерывные звонки на мобильном, - уже ноябрь. Пора готовиться к празднику.
Папа усмехнулся и по традиции покачал головой. Собственно, тему можно было и не поднимать, раньше 31 декабря ёлки мне не видать. По традиции.
Мама нетерпеливо постукивала белыми от муки пальцами по столешнице, ожидая пока папа подаст фарш для пельменей.
Андрей зачарованно рассматривал в чайной ложке своё отражение, наглаживая свою многострадальную, любовно взрощеную бороду и пробормотал невнятное:
- А я говорил вам в июне, что уже можно не убирать. Скоро все равно праздник.(отвечаю, мы только в июне убрали елку, хотя я чуть не на коленях умоляла её не трогать и оставить)
Папа со вселенской печалью во взгляде посмотрел сначала на него, потом на меня и подал маме фарш:
-Лепите, глупцы.

Люблю вечера на кухне, в теплом свете ламп, с винишком, под уютное бормотание радио и домашние разговоры.

В Киеве тоже есть дворы-колодцы.
Знаете?
Прямо в центре. Стоит только сделать пару шагов в сторону с оживленной улицы.
Старые, потрепанные стены, серые, обшарпанные двери с облупившейся пузырями краской и подъезды, выглядящие достаточно темно и жутко, чтобы не вызвать желания войти.
Над дверью можно найти прохудившийся козырек. Он узкий и дырявый, практически не закрывает от дождя.
Но под ним все равно уютно.
Если снять очки, чтобы не намокли, и замотаться посильнее в шарф с головой. И есть горячую перепичку, запивая томатным соком.
Можно активно обсуждать и представлять как в этом дворе раньше бурлила жизнь. Даже мурашки по коже от того, насколько живо все представляется.
Можно воображать себя скромницей и слабо улыбаться, поглядывая из-под опущенных ресниц, когда он холодными пальцами убирает с твоей щеки прилипшие влажные волосы.
Можно слушать Ляписа в одних на двоих наушниках, подпевать песне про курорт Евпатория. И пританцовывать невпопад, обнимаясь, уткнувшись холодным носом в шею чуть выше ворота рубашки и жадно принюхиваясь к этому магнетическому одеколону.
Можно неотрывно рассматривать мокрые, слипшиеся, не по-мужски густые ресницы и блестящие глаза.
Можно беззлобно огрызаться на шутки про твои пылающие, как маки, уши.
Можно целоваться, улыбаясь и сцеловывая дождевые капли с губ. Чувствовать подсохшую корочку на его обветренных губах, стряхивать с ресниц воду, колоться пальцами о щетину, чувствовать как в груди бухает сердце.
Я думаю так выглядит рай.

мэри. стань укротительницей моих диких зверей.
Рекордный раз за день носом кровь пошла.
Захожу в ванную, делать свои дела носовые, а там Андрей сидит на тазике перевернутом.
И намыливает свои, блять, дурацкие носки моим мылом за 170 грн/100 гр.
Я себе лицо ним через день умыть позволяю, такое оно классненькое, а этот носки ебошит. Не стесняясь нихера.
Я там и присела, чуть кровь в обратном направлении не полилась от такого шока.
Я такая:
-Андрюша. Ты шо. За что ты предал меня. Как ты вообще додумался. Моим мылом для нежной кожи, чтобы она мягенькая была. Носки наяривать. Моим мыльцем.
-Я, -говорит невинно эта скотина, - хочу, чтобы носки пахли. И мягкие были. Как твои щеки.А то как я буду в жестких носках ходить.
У меня аж кровь перестала течь.
А я же его любила.
Помогала голубя ловить кастрюлей сегодня.
Пять лет возмущалась над тем какие все таки дебильные учебники попадаются и какие же тупорылые в них бывают задания.
Но
Теперь я видел некоторое дерьмо.
И знаю, что их за 10 минут до дэдлайна пишут чисто на отъебись такие ленивые тупни, как я, хорошенько загрузившись винишком или покуривая кальян.
И мне так хорошо и так похуй.
Мучайтесь теперь вы с этой хуйней шаманова авторства, молодое поколение.
*тут должен быть громогласный дьявольский смех, но у меня нет голоса*